Немецкие сукнодельщики в Полтаве.

Согласно архивных данных, хранящихся в Полтавском областном архиве: "Полтавские Епархиальные Ведомости" за 1870 год, номер 16, страницы 674-675 и "Полтавские Губернские Ведомости" за 1901 год номера 54, 55, 73. мы узнаём следующее: "На основании доклада министра внутренних дел, утверждённого 20 июня 1808 года, для усиления в России сукноделия, вызваны были из Богемии и Моравии суконные фабриканты и поселены: в Полтаве 54 семейства (249 душ обоего пола), в Константинограде 41 семейство (218 душ). Переселение этих колонистов в Россию было обеспечено условиями высочайше утверждёнными по докладу министра внутренних дел от 20 февраля 1804 года, по которому им были предоставлены следующие права:

  • свобода вероисповедания;
  • свобода от платежа податей и всяких повинностей на 10 лет;
  • по прошествии этих 10 лет, они будут платить казне поземельную подать. В первые 10 лет за каждую десятину от 15 до 20 копеек в год, по истечении этого срока подать будет уравнена с той, которую платят в этой местности. Что относится к прочим земским повинностям, то их сразу же после окончания льгот, колонисты должны соблюдать наравне с теми, среди которых они будут расселены.
  • свобода от воинской и гражданской служб. По собственному желанию на такую службу может записаться любой, но это неизбавляет его от платежа своего долга казне;
  • уплата взятых в ссуду денег, по прошествии льготных лет, может перенестись на следующие 10 лет;
  • всем переселенцам безвозмездно выделяется земля;
  • со дня прибытия на границу начинается выдача продовольственных денег по 10 копеек на взрослого и по 6 копеек на ребёнка в сутки, пока не прибудут на место поселения и эти деньги выделяются безвозмездно. Однако, если кто-то пожелает снова выехать из России, то он должен будет возвратить эти деньги.
  • по прибытии на место поселения, до первой собственной жатвы выдаётся от 5 до 10 копеек на душу, судя по наличию жизненных припасов и эта сумма должна быть возвращена вместе с общей ссудой;
  • ссуда на постройку дома, покупку скота, на обзаведение хозяйством может достигать 300 рублей. Тем же кто приедет с хорошими достатками ссуда может быть и увеличина, если это потребуется для приобретения нужного имущества; им разрешалось при переселении ввозить своё имущество, в чём бы оно ни состояло беспошлинно и сверх того, каждому семейству, имеется ввиду муж жена и малые дети, или двух совершеннолетних работников, или же четырёх женщин, один раз товаров для продажи на сумму 300 рублей, но чтобы товары эти были их собственностью, а не перепорученные им кем-то.
  • если кто-то, когда бы то ни было, пожелает выйти из государства, он свободен это сделать, но с тем, чтобы, сверх уплаты всегo причитающегося с него долга он одновременно внёс в казну трёхгодичную подать.
  • разрешалось заводить фабрики и другие нужные ремёсла, вступать в гильдии и цеха и по всей империи продавать свои изделия.
  • Но если кто-то из прибывших на поселение окажется непослушным и непокорным своему начальству, или пустится в разврат, он непременно, после взыскания с него всех долгов казне, должен быть выслан назад".
  • С 1807 по 1810 год князь А.Б.Куракин были министром внутренних дел Российской империи, затем членом государственного совета, исполнял обязанности его председателя. В то время Российское государство, как и многочисленные немецкие княжества, ощущало реальную военную угрозу наполеоновской Франции. Назревала необходимость готовиться к войне, готовить запасы. Если металлургическая и военная промышленность в империи развивались хорошо, то сукна и других тканей для обмундирования армии явно недостовало. Ранее сукно закупали в Англии, но с начала 19-го столетия торговые связи нарушились из-за континентальной блокады, организованной Францией. Это вызвало необходимость развивать свою собственную текстильную промышленность.

    Князь Куракин, будучи почти 6 лет малороссийским генерал-губернатором и проживая непосредственно в Полтаве, хорошо знал, что в крае прекрасно развито овцеводство; население заготовляло много высококачественной шерсти из которой можно изготавливать сукно. А чтобы организовать это дело на государственном уровне Куракин считал необходимым привлечь сукноделов из-за границы. 20 июня (2июля) 1808 года император Александр-I утвердил поданую ему министром внутренних дел докладную записку о приглашении в Российскую империю из немецких княжеств мастеров по изготовлению армейского сукна. Князь Куракин предложил расселить их в Полтаве, Кременчуге и Константинограде Полтавской губернии. Он же разработал и условия касающиеся прав и обязанностей колонистов.

    Так, князем Куракиным был предусмотрен, а императором утверждён пункт, в котором говорилось, что в дороге и по прибытии на место для обустройства, переселнцам должны были выдаваться так называемые кормовые деньги по 12 копеек на душу в сутки. В действительности же, при перезде от границы переселенцам из Богемии, Моравии, Эльзаса, Саксонии и других немецких княжеств выдавали "кормовых" по 10 копеек на взрослого и по 6 копеек на ребёнка. По прибытии на место им выдавали от 5 до 10 копеек на душу.

    Для размещения этих ремесленников - так называемых "суконных фабрикантов" - было решено построить дома в Полтаве, Кременчуге и Константинограде (ныне Красноград Харьковской области).

    Как утверждает известный дореволюционный полтавский историк И.Ф.Павловский, в ноябре 1808 года в Полтаву прибыло шесть семей первых колонистов, суконных и шерстяных дел мастеров. Ещё князь Куракин распорядился выделить для колонии два квартала возле кирпичных заводов, которые принадлежали приказу общего призрения. Возле завода, прилегавшего в "Задыхальному яру", Куракин планировал выкопать пруды и другие водоёмы, но не успел, так как выехал на службу в Санкт-Петербург. Поэтому основание колонии относится ко времени правления краем его последователей--генерал-губернатора князя Я.И.Лобанова-Ростовского, а позднее князя М.Г.Репнина (Волконского). Контроль за возведение немецкой колонии в Полтаве было поручено городскому губернатору А.Ф.Козачковскому, а непосредственную ответственность возложили на надзирателя колонии Осипенко, который, к сожалению, оказался не совсем честным человеком.

    По планам архитектора М.Амвросиева, для переселенцев должны были строить дома из добротной древесины, на 4 комнаты с полами из дубовых балок толщиной 6 вершков (1 вершок-2,5 см.). В действительности же эти дома, назвать домами никак нельзя было, это были избушки (хаты) построенные из подручного (примитивного) материала, "грехи" замазывались глиной, вместо полов укладывали сырые ветви ольхи в 3-4 вершка толщиной и замазывали глиной. Козачковский оказался не очень добросовестным, он злоупотреблял своим положением, проявлял халатность, в вопросах строительства он не разбирался, да, возможно, и не обращал на это особого внимания. А Осипенко жульничал, как только мог, пользовался любой возможностью, чтобы поживиться.

    В 1808 году фабричный инспектор Иванов, обследовав условия жизни переселенцев писал: "Двери потресканы, потолки не замазаны глиной, зимние рамы отсутствуют, снаружи стены домов не закреплены и не оштукатурены, нет связок и подпорок крыш, отчего тяжесть снега на крышах было тяжело удержать, на потолках балки слишком тонкие". Генерал-губернатор Я.И.Лобанов-Ростовский приказал всё исправить, но ещё и в октябре 1812 года полтавские немцы-колонисты жаловались директору департамента мануфактур и торговли, сенатору Корнееву, который посетил их, что они ведут "мученическую жизнь" теснятся по 2-3 семьи в одном доме, где всего 4 маленьких комнатки и просили как можно скорее построить для них жильё.

    Для колонии за государственный счёт и с помощью некоторых частных вкладов был приобретён участок земли в 12 десятин по пути из Полтавы на Яковцы (в то время село, ныне пригород Полтавы) за 5287 рублей 96 копеек ассигнациями. На этой территории ныне находятся улица Сковороды (ранее Колонистская), Балакина (ранее Фабрикантская) Ф.Моргуна (ранее Кирочная, позднее Крупской), Ботанического (ранее Глухого) переулка и другие, прилегающие к ним улочки.

    В то время этот участок - от линии где в начале ХХ столетия находились дома В.П.Глобы и Ейслера, в сторону "Задыхального яра" - частично был пустырём, пастбищем для домашнего скота, частично принадлежал частным лицам. Его пришлось выкупать у некоторых владельцев. Например, у купца Гречанинова было приобретено имение в две десятины 3 квадратных сажени за 1178 рублей ассигнациями; У господ Донцовых 1780 квадратных саженей земли с фруктовым садом, который давал урожай, за 690 рублей. За землю "Задыхального яра" заплатили 50 рублей и так далее.

    Строительство велось от оврага. Снизу, от Задыхательного оврага и кирпичных заводов, от немецкой слободы мастеров кирпичного дела, начиналась Колонистская улица. В нижней её части располагались дома немецких колонистов-ткачей. В 20-е годы ХХ столетия Колонистская улица была переименована на улицу Ф.Лассаля, а с 1972 года переименована в честь украинского просветителя, философа и поэта Григория Сковороды, так она называется и по сей день. Одновременно с Колонистской улицей появилась Фабрикантская улица, расположенная между Павленковским и Байковым оврагами. В начале этой улицы, от оврага разместились "фабрики" - мастерские немцев-ремесленников, поэтому она ещё называлась Нижнефабрикантской. В 1951 году эта улица была переименована в честь полковника, заместителя командующего артиллерией Степного фронта В.Ф.Балакина, погибшего в 1943 году и похороненного в Полтаве, сначала в Петровском парке (возле нынешнего Краеведческого музея), а затем в 1969 году прах перенесено на территорию мемориального комплекса Солдатской славы в парке имени И.П.Котляревского.

    В нижней части колонии, рядом с Нижнефабрикантской, появилась улица Кирочная, где вскоре была возведена первая лютеранская церковь (Кирха). Во время советской власти, эта небольшая улочка была дважды переименована, сначала была названа именем Н.К.Крупской (жена В.Ульянова-Ленина), а в конце ХХ столетия именем Фёдора Моргуна, Героя Социалистического труда, учёного, писателя, государственного и общественного деятеля.

    Когда в начале XIX столетия на этой окраине города поселились прибывшие из Поволжья немцы-мастера по изготовлению кирпича, эту окраину назвали Немецкой слободой, а с 1809 года, когда рядом поселились приглашённые из немецких княжеств сукноделы она стала называться Немецкой колонией или просто колонией.

    До прибытия немецких колонистов, вместо запланированных 60-ти домов было построено только 53 и те не были полностью готовы. Качество этих жилищь, было, прямо скажем, очень низким. Владимирский губернатор князь И.М.Долгорукий, который посетил Полтаву в 1810 году и ознакомился с состоянием колонии, записал в своих воспоминаниях, что она произвела на него гнетущее впечатление. Считается, что строительство этой колонии и ещё двух подобных в Кременчуге и Константинограде обошлось казне в 400 тысяч рублей. Но в Кременчуге и Константинограде жильё строилось рубленное из дерева. В Полтаве же эти карточные домики были для людей настоящими тюрьмами. Они строились из камыша и соломы и обмазывались глиной, в них стояли ткацкие станки, тут же проживала вся семья, тут же и работали взрослые, которым помогали и дети-подростки. Оконца были одинарные и двойные и были для крепости наглухо вмазаны в стены и не открывались ни зимой ни летом, но людям, как пишет князь, нужно дышать, ведь этого блага никакая власть на земле не может лишить человека. Несчастные колонисты выламывали рамы, выбивали окна-форточки, чтобы впустить в помещение свежий воздух. Стены домов были "прозрачны" словно решето и во время работы ткацких станков тряслись, так как держались только на наружных, угловых столбах. Каждая семья на своём станке должна была изготовить около 800 аршин сукна в год. За каждый аршин ткачам выплачивалось 82 копейки, включая стоимость сырья, другие затраты не учитывались. К особой чести тогдашнего генерал-губернатора князя Я.И.Лобанова-Ростовского, как писал И.М.Долгорукий, можно отнести то, что тот "с огорчением смотрит на расточение сумм казённых и городских, он отвёл от себя ответственность. Бывший здесь губернатор (О.Ф.Козачковский) сменён уже, но нового при нас ещё не было и никто не смел войти в управление этой колонии. Все её боялись, как огня...".

    Это и не удивительно. При возведения жилья для колонистов, городская администрация допускала много злоупотреблений, махинаций, было перерасходовано свыше 34.800 рублей из городского бюджета. Особенно этим увлекался непосредственно ответственный за возведение жилья немцам Осипенко. Немцы жаловались, что он брал с них расписки, будто они получали от него шерсть, но на самом деле он не выдавал им её, грубо обращался с ними, угрожал за непослушание "сечь их кнутами, накладывать колодки на ноги". Не найдя защиты у местных властей, колонисты вынуждены были написать об этом князю Куракину.

    В Константинограде было решено построить 40 жилых помещений, на что было выделено 87.500 рублей. Губернатор Козачковский привлёк к этому делу Константиноградского маршала (предводитель дворянства) М.В.Белянского, а работу выполняли рабочие из Екатеринославской и Слободско-Украинской (с 1837 года - Харьковской) губерний. Хоть строительство было произведено и намного лучше чем в Полтаве, но и здесь было выявлено много злоупотреблений.

    В Кременчуге построили 8 домов и один купили и заново перестроили, на что было выделено 17.000 рублей. От выделенных средств ещё и осталось 176 рублей. Жильё здесь было оборудовано хорошо, но к приезду колонистов они тоже ещё были не совсем готовы.

    Добирались немецкие ткачи на Полтавщину на подводах, от границы следовали по маршруту: Белосток-Слоним-Слуцк-Добрянка (Черниговской Губернии), затем Боржна-Ромны-Гадяч-Зиньков-Решетиловка-Полтава. Но поскольку жильё для переселенцев ещё не было готово, то немцев на четыре месяца задержали в Решетиловке без работы и без средств существования. Сроки выплаты "кормовых" денег прошли, работы не было, люди бедствовали и ничем не могли помочь друг другу, так как не было даже инструментов, чтобы хоть чем-нибудь заняться.

    Первая большая партия колонистов добралась до Полтавы в августе 1809 года - 130 человек. Их разместили в 16 домах. Со временем прибыло ещё несколько групп. Таким образом, в Полтаве поселилось 54 семьи немцев-колонистов (249 человек), в Константинограде - 41 семья (218 человек), в Кременчуге - 2 семьи (10 человек).

    Первыми поселенцами в Полтаве были: Байстер, Беккер, Бер, Брунзель, Вернер, Вольф, Гених, Гоппе, Гофман, Еккерт, Зориш, Карш, Клар, Краузе, Кригер, Ланге, Лешке, Матезиус, Мельцер, Миллер, Михаелис, Носке, Паде, Петтель, Рихтер, Роде, Ромер, Йоган Трепке, Тренски, Тун, Фаренкрут, Цейшер, Цибург, Шейнерт, Шиллинг, Шислер, Штарк и другие. Среди прибывших ткачей только двое оказались самозванцами, которые выдавали себя за мастеров-сукноделов: Раак (капельмейстер, который мечтал побывать в России и воспользовался возможностью выехать вместе с колонистами) и Дитрих (портной, который таким образом пытался избежать воинской повинности у себя на родине) Третьим был еврей Левин, назвавшийся немцем-лютеранином, но он вскоре покинул колонию. В Константинограде поселились: Вайрлейн, Гильденбрандт, Гиллер, Заксентрейтер, Келлер, Лейман, Петцольдт, Рихтер, Синклейтер, Трешау, Фишер, Фирман, Шоффе.

    Для управления делами колоний была введена должность инспектора фабрик, на которую назначили некоего Иванова. У него было три помошника - в Полтаве, Кременчуге и Константинограде. Администрация часто прибегала к злоупотреблениям. В то время как колонисты жили по 2-3 семьи в одном небольшом домике, инспектора, комиссионеры и уездное начальство селились в отдельных, выделенных для них лучших домах, которые, однако, предназначались для прибывающих мастеров. Нередко администрация всячески обсчитывала ткачей. Так, долгое время, вместо надлежащих им 1 рубля 20 копеек за аршин сукна (с вычетом стоимости шерсти) колонистом платили только по 82 копейки. А реализовывалось изготовленное ткачами сукно по 2 рубля 35 копеек или по 2 рубля 58 копеек за аршин. Каждый станок должен был выдавать в год по 18 "половинок" (или 9 штук) сукна по 40 аршин в каждой "половинке". Таким образом, государство и администрация имели огромную выгоду от труда колонистов. Сукно у ткачей принимали в Кременчуге и делали это очень придирчиво, много списывалось на брак, расценки были самыми низкими. Поэтому люди, трудясь семьями от зари до зари, очень бедствовали, буквально голодали, поскольку заработков не хватало даже на продукты питания.

    Немцы-колонисты, за исключением редких случаев, были народом трезвым, трудолюбивым, уважающим порядок. Вскоре после прибытия в Полтаву, в том же 1809 году, они добились от питейной конторы, закрытия на территории колонии ларька (шинка), мотивируя это тем, что он является "притоном беспорядочных людей". Питейная контора вынуждена была удовлетворить ходатайство ткачей.

    Тяжёлые условия труда, плохое питание, часто приводили к заболеваниям колонистов, особенно детей Медикаменты, как и топливо, выдавались в долг. Исключительно добросовестно и бескорыстно лечил своих пациентов штаб-лекарь Иван Саар. Тяжелобольных отправляли в Полтавское благотворительное заведение (ныне Полтавская областная больница клиническая больница имени М.В.Склифосовского). Всё это вынуждало колонистов искать свой выход из создавшегося тяжёлого положения. Так, в 1812 году, четверо колонистов просили отпустить их (то есть расчитать), чтобы они могли жить и работать в других городах, посколько в Полтаве они продолжают работу "несоответствующую учёности и знанию своему". Известно, что из Силезии, в это время прибыло ещё шесть семей ткачей, которые хорошо умели изготовлять шерстяные и шёлковые ткани. Но вместо своего дела в Полтаве им предложили изготавливать сукно, чем они и вынуждены были заниматься. Поэтому мастера и покидали колонию, если удавалось получить работу на фабриках у помещиков. Немцы-колонисты работали на суконных фабриках Маркова (Кобеляцкий уезд), Гребинского (Золотоношский уезд), Рангоф (Роменский уезд), графов Комаровского Шидловского (Харьковская губерния), Раевского (Курская губерния, княжны прозоровской (Екатеринославщина) и других. 2-3 семьи вернулись на родину, некоторые просили их перевести на поселение в Новороссию.

    По данным за 1812 год, в Полтаве проживало 70 немецких семей (256 мужчин и 120 женщин), трудоспособных в возрасте от 12 до 55 лет было 142; малолетних, стариков и больных - 114. Жили они в 33 обыкновенных глинобитных избушках, остальные в домах церковной общины и помещениях оборудованных для гимназии. До 17 (29) сентября 1812 года все колонисты губернии изготовили 195 аршин сукна, сырья (суровья) - 41.625 аршин, из которых 24.478 продано купцу первой гильдии Чоботарёву. Всего работало 56 ткацких станков.

    Ещё в декабре 1809 года 43 колониста подали коллективное прошение на постройку необходимой для работы сукновальни. Под неё хотели переоборудовать водяную мельницу в селе Буланово, но оказалось, что его уже отдали казённым крестьянам. В конце концов сукновальню начали строить в Полтаве, но тоже с большим перерасходом казённых средств.

    На её постройке использовали труд арестантов-колодников, но они часто сбегали, к работе относились недобросовестно. Поэтому вскоре эту стройку закрыли. А первая полтавская сукновальня Киршстена, сооружённая в 1814 году вызванным из Переяслава механиком Вильгельмом Енгелем, продолжала функционировать. В помещении, предусмотренном для гимназии организовали прядильный цех. Поскольку своего красильного цеха у колонистов ещё не было, они вынуждены были отдавать сукно на покраску в частные помещичьи красильни.

    Немецкие мастера неоднократно жаловались на своё нищенское положение, особенно когда поднимались цены на продукты питания в неурожайные годы. О тяжёлых условиях труда ткачей, от их имени писал во все инстанции всеми уважаемый пастор колонии Генрих Дикгоф.

    В 1816 году новым генерал-губернатором Полтавской и Черниговской губерний был назначен князь Николай Григорьевич Репнин (Волконский), родной брат будущего декабриста С.Г.Волконского. Жена князя Варвара Алексеевна, рождённая Розумовская, приходилась внучкой гетьмана Кирилла Розумовского. Их дочь Варвара Николаевна, как известно, была искренним другом и большой почитательницей творчества Тараса Шевченко, который с глубоким уважением относился ко всей родне Репниных. По словам современников, Николай Григорьевич, высокогуманный человек, прекрасный администратор, любил край где работал, заботился о благе всего населения, защищал интересы крепостных крстьян, отстаивал ещё уцелевшие права казаков, чем вызвал подозрение в сепаратизме. Н.Г.Репнина избрали почётным членом Харьковского университета, что было редкостью в то время для административных деятелей. Поэтому вполне понятно, что немецкая колония сразу обратила на себя внимание генерал-губернатора. Он довольно основательно ознакомился с условиями труда и материальным положением её жителей, убедился в слишком тяжёлых условиях их жизни и представил докладную записку в правительство. В ответ на его ходатайство Александр-I, через министра внутренних дел распорядился принять следующие меры:

  • -- Списать все долги колонистов казне;
  • -- Казённые дома, в которых они проживали, отдать им в собственность с участками земли и сенокосом;
  • -- Выдать каждой семье по 100 рублей займа на три года;
  • -- Казённые инструменты передать в собственность колонистов;
  • -- Разрешить колонистам на своё усмотрение оставаться на месте или переселяться лютеранам в Полтаву, а католикам в Константиноград, не требуя при этом средств в помощь;
  • -- Общинам создать у себя суды и расправы наподобие других иностранных колоний;
  • -- Предоставить возможность каждому заниматься своим ремеслом по желанию, в независимости от воли начальства.
  • В 1810 году на средства города рядом с немецкой колонией построили здание первого стационарного театра. Улицу, которая начиналась от этого театра назвали Театральной. До сих пор ещё существуют несколько театральных проулков. Сегодня, от места, где стоял первый полтавский театр, начинается улица Балакина. Постройка этого театра обошлась городу в 20.000 рублей. Это было большое, каменное, трёхэтажное, покрытое дранкой, довольно удобное и просторное сооружение. В нём были помещения приспособленные как для театра, так и для почтовых работников, поскольку недалеко находилось построенное одновременно с театром здание почтового ведомства. В 1861 году эту старую почту передали духовному ведомству и вскоре там разместилось Полтавское епархиальное женское училище.

    Генерал-губернатор Н.Г.Репнин очень много помогал и покровительствовал полтавскому театру. В 1818 году он пригласил из Харькова в Полтаву известную тогда труппу И.Ф.Штейна, и здесь впервые полтавчане увидели игру знаменитого позднее российского актёра М.С.Щепкина, имя которого носит сейчас знаменитое театральное училище в Москве. Директорами театра были А.А.Имберх (умер в 1864 году в Санкт-Петербурге, в чине действительного статского советника) и известный украинский писатель И.П.Котляревский, которому князь тоже оказывал некоторую материальную поддержку. Признавая в Михаиле Щепкине огромный артистический талант, Николай Григорьевич почти сразу же стал хлопотать перед его хозяйкой, помещицей Курской губернии Анной Волькенштейн о выкупе артиста из крепостных. Как известно, М.Щепкин был сыном камердинера (со временем управляющего) этой помещицы. Благодаря Н.Г.Репнину, И.П.Котляревскому и многим другим полтавчанам, которые помогли собрать средства по подписке, в 1821 году М.С.Щепкина выкупили из крепостных. Сумму, которой не хватило добавил сам генерал-губернатор.

    В помещениях театра при Репнине некоторые артисты получали и квартиры. Поэтому возможно, что и Михаил Щепкин, прекрасная игра которого, так нравилась князю, тоже проживал в помещении театра со своей семьёй. Здесь у него в 1820 году родился сын Николай, который по окончании природоведческого факультета Московского университета, несколько лет прослужил в драгунском полку, слушал лекции за границей по химии и сельскому хозяйству. Вернувшись в Москву, посвятил свою жизнь общественной и издательской деятельности; там же и умер в 1886 году.

    Гастроли в театре продолжались до 1845 года, а само здание, построенное из не очень качественного материала, просуществовало до 1852 года. Хоть театр и был построен рядом с колонией, немцам-сукноделам было не до него. И не только из-за языкового барьера. Билеты стоили очень дорого и они были не по карману даже полтавчанам со средним достатком, а колонистам и подавно. Длительное время "фабриканты" буквально еле сводили концы с концами. Цена на сырьё продолжала оставаться высокой, а их изделия - сукно, фланель, одеяла - продавались очень дёшево, нередко в убыток себе, и ткачи всё больше и больше оказывались в долгах.

    Следует отметить, что князь Н.Г.Репнин заботился об улучшении жизни и быта немцев-колонистов. В Константиноградском уезде каждому из 39 хозяйств выделии по пять десятин земли. Кроме того для них была куплена ещё одна делянка земли в 11 десятин 1051 квадратный сажень. Таким образом, у этой колонии было всего 206 десятин 1051 квадратный сажень земельных угодий. Полтавские немцы в общем имели 32 десятины 1143 квадратных сежени земли.

    Согласно царского Указа от 27 декабря 1818 года (по новому стилю 8 января 1819 года) с целью улучшения условий жизни колонистов с них списывается казённый долг; за ними закрепляются дома и выдаётся заём на каждую семью сроком на три года. Они могли вводить в колонии суд и расправу, свободно заниматься своим ремеслом и переходить под попечительство князя Н.Г.Репнина. На исполнение этого Указа, генерал-губернатор 13 (25) мая 1820 года издал особую инструкцию, согласно которой для управления делами немецких поселений создавались приказы. В их состав входил староста и два заседателя (байзитцеры), которых выбирала община сроком на три года и писарь.

    Такие приказы были организованы в Полтаве (К нему приписали и Кременчугских поселенцев) и в Константинограде. Все должны были безоговорочно подчиняться этим приказам. Жизнь в колониях проходила по правилам, разработанным по инициативе самих жителей ещё в 1815 году. Подмастерья раз в месяц собирались на собрания, где рассматривались и обсуждались все их дела. Ткачи имели своих старшин, которых избирали ежегодно все мастера. На собраниях с каждого брали по 15 копеек. За неявку на собрание подмастерьев штрафовали: за первый раз на 10 копеек, за повторный раз 20 копеек, за неуплату исключали из общины. Категорически запрещалось ссориться и оскорблять друг друга, за нарушение этого правила также взымали штраф от 10 до 20 копеек. Штраф взымали и за появление в нетрезвом или "неблагопристойном" виде на работе или в общественном месте. Виновный в драке платил 50 копеек штраф, а если он не мог оплатить, то мастера сообщали об этом начальству и просили наказать нарушителя порядка. Сурово наказывали и тех, кто в течение года не принимал участия в богослужениях (без различия в вероисповедании) и не "приобщался Святых Таинств". Криминальные дела рассматривались в суде.


    Страницы <<  предыдущая  следущая  >>
    1 2 3 4 5 6

    Наши друзья :

    Українська-Мегашара.нет - портал для всієї України