Колонисты полностью зависели от своей администрации. Без разрешения никто не имел права покидать поселение, отлучаться в другие города, даже вступать в брак. Администрация вмешивалась и в семейные дела. По этому поводу полтавский историк И.Ф.Павловский писал: "Кстати, нередко сами колонисты обращались к ней, если молодой муж оказывался ленивым и дурно обращался со своей женой, или супруга выходила из повиновения, а ещё паче - "возымела знакомство с другими холостыми учениками и била палкой своего мужа". Но такое встречалось очень редко. За ослушание приказа или за оскорбление нанесённое кому-либо из его членов, накладывался штраф два рубля. За рукоприкладство взымался тройной штраф, а виновного отправляли на несколько дней в тюрьму или на общественные работы. Отбыв наказание, виновный, в присутствии нескольких человек должен был извиниться перед оскорблённым им человеком.

Приказ мог дать разрешение на отпуск с выездом из колонии. Без этого разрешения никто не имел права получить паспорт. Например, в колонии проживал Готлиб Шиллинг, который самовольно выехал в город Николаев и устроился там работать в почтовую контору. Как беспаспортного, полиция возвратила его в Полтаву. Он обратился с просьбой принять его в общество колонистов. Но колонистский приказ, обсудив этот вопрос, отказал ему "ввиду его вздорного характера". В 1843 году так же было отказано Самуилу Михаэлису с сыном, "как человеку дурного поведения". В 1849 году Варвара Денц подала губернатору жалобу на своего мужа, в которой писала, что он ведёт "беспутную жизнь, жестоко обращается с нею, и не даёт ей средств на существование". Губернатор направил жалобу женщины в колонистский приказ. Староста Кункель и заседатели Вильгельм Миллер и Вильгельм Трепке расследовали это дело. Жалоба полностью подтвердилась и был дан следующий ответ: "Фон Денц - сын умершего поручика голландской службы, и поэтому приказ приложит все усилия, чтобы выдворить его с фабрики и из колонии". Но подобных случаев происходило не так уж много. По возможности комитет и приказ всегда защищали колонистов.

Старосты имели довольно-таки широкие права и обязанности. Они обязаны были прививать колонистам "добронравие", воспитывать у молодого поколения уважение к родителям, страшим. А родители должны были служить примером для детей в трудолюбии, честности и добропорядочности. Колонисты обязаны были каждое воскресение и праздничные дни посещать церковь. Контроль за этим входил в обязанность старост. Следили они и за тем, чтобы жители колонии не ссорились между собой и не заводили между собой "поклёпных укоризн". С целью предотвращения пожаров, запрещалось ночью ходить в домах и по улице с "лучиной", со свечками без фонарей и с прикуренными трубками. Виновные в нарушении этих правил штрафовались на пять рублей. Запрещалось в непристойном виде ходить по улицам в ночное время - после 10 часов вечера. Тех кто провинился в подобном нарушении, на сутки сажали на хлеб и воду. Женщины лёгкого поведения в колонию не допускались. Если же кто-нибудь предоставлял им кров, того на первый раз направляли на общественные работы, при повторном таком нарушении у виновного отбирали дом и высылали из колонии. Об этом приказ подавал докладную записку на рассмотрение генерал-губернатора.

Если кто-нибудь желал получить звание мастера, то собирался приказ и не менее 12 колонистов, которые проверяли работу претендента и делали свои выводы. За выдачу удостоверения подтверждающего звание мастера необходимо было заплатить в общинную кассу 10 рублей.

О вдовах и сиротах заботилось благотворительное товарищество. Приказ старался выдать вдову замуж за другого колониста, чтобы она и её дети были материально обеспечены и чтобы не простаивал ткацкий станок. Круглых сирот отдавали на содержание и воспитание в специальный приют при церкви, или при благотворительном обществе.

С нашей точки зрения эти правила, возможно, кажутся слишком суровыми, но следует сказать, что немецкие сукноделы отличались дисциплинированностью, трудолюбием и добропорядочностью в семейных отношениях. Администрация заботилась о религиозном воспитании (в Полтаве, в основном, жили лютерание, в Константинограде - католики). До 1832 года они собирались на богослужения в частных домах, где богослужения проводили дивизионные проповедники. Ещё Екатерина-II своим Указом от 15 (26) ноября 1767 года утвердила в Россиийской империи 7 Евангелическо-Лютеранских дивизионных проповедников, в том числе и одного для Украины. Первым стал назначенный 8 (19) марта 1768 года прусский подданный Христиан Вебер, который пробыл на этой должности до самой своей смерти 9 (21) октября 1809 года. Более подробно о религиозной жизни полтавских колонистов я остановлюсь во второй части этой книги: "Полтавские лютеране".

Закон 1818 года изменил положение поселенцев: они стали свободными мастерами, могли изготовлять изделия, которые сами считали необходимыми и продавали по выгодным для себя ценам. Ранее они изготовляли только сукно и поставляли его только в казну. Тогда администрация, через уполномоченных строго следила, чтобы колонисты заключали контракты с Кременчугской конторой военного коммиссариата и другими организациями, не внося денежного задатка. Теперь же они без задатка, нигде не могли взять подряд, а изготавливать сукно и другие изделия, должны были сами и продавать на ярмарках в Полтаве, Ромнах и других городах, нередко с убытком для себя. Ходоком колонистов перед администрацией выступал очень всеми уважаемый и деятельный пастор Г.Дикгоф, который очень много делал для улучшения жизни колонии. 19 февраля (3 марта) 1834 года он подал генерал-губернатору докладную записку, в которой обрисовал тяжёлое положение колонистов и просил разрешить им заключать подряды без задатка, поскольку ткачи по своей бедности просто не могли его вносить.

Дороговизна на сырьё, голод (в 1832-1833 годах в губернии из-за засухи был неурожай), высокие цены на хлеб и другие продукты, трудности сбыта продукции - всё это приводило семьи ткачей колонистов к нищенскому существованию. Мастера, которые сами работали на своих станках, не могли прокормить собственные семьи. Если до 30-х годов XIX столетия простая шерсть продавалась по 7-10 рублей за пуд (1 пуд - 16 кг.), то уже в 30-е годы от 16 до 18 рублей, а толстую шлизейскую (силезская), которая ранее стоила 18-25 рублей, можно было купить уже по 40-45 рублей, второй сорт силезской шерсти стоивший 35-40 рублей, подорожал до 60 рублей. Цена силезской тонкой шерсти с 60 рублей поднялась до 80-100 рублей за пуд. Немецкие мастера изготовляли прекрасные одеяла из фланели и шерсти, но потребность в них была малой, из-за низкой покупательской способности основной массы населения; преобладающее большинство крестьян губернии удовлетворялось домотканным рядном, коврами и другими собственными изделиями.

Мастер-мужчина, вместе с женой, трудясь с ранеего утра и до поздней ночи, могли заработать 35-40 копеек. Этого едва хватало на хлеб насущный, не говоря уже об одежде, отоплении, затраты на детей, продукты питания. Кто умудрялся отложить какую-то копейку на чёрный день, проживал её, когда не было работы. Много пожилых, немощных людей бедствовало. Те кто проведывал колонию, заставал их в слезах и горе. Некоторые главы семейств, оставив свои семьи, шли в наймы к зажиточным фабрикантам, чтобы хоть как-то прокормить своих детей. Полтавская немецкая община в первой половине 30-х годов XIX столетия стояла на краю пропасти. Несмело, боязливо, просили рабочие-ткачи только одного - работы. Просили дать им возможность поставлять изготовленное серое солдатское сукно для лазаретов и брать подряды без задатка. Обращались к министрам, а через них и к царю. До середины 30-х годов большинство старых колонистов уже вымерло, часть молодых, не имея работы, приобщалась к пагубным привычкам - беспечности и лени. Другие, сильные, трудолюбивые, стремились к деятельности, предпринимательству, но не всем это удавалось.

Начиналось моральное разложение, которое обозначилось и на внешнем виде колонии. Поэтому в 40-х годах XIX столетия государственная администрация указывает приказу на необходимость благоустройства поселения. Харьковский, Полтавский и Черниговский генерал-губернатор Князь Н.А.Долгоруков, который занимал эту должность в 1840-1847 годах, в июле 1845 года обратил внимание комитета, которому подчинялись приказы, на очень неприглядный внешний вид немецкой колонии: заборы перекосились, здания не побелены, крыши не покрашены и так далее. В 1846 году Долгоруков приказал упорядочить в колониях тротуары, цоколи домов, крыши покрасить зелёной краской вместо красной, а стены светло-зелёной или палевой, по улицам высадить тополя, вместо старых деревянных заборов - живые изгороди из зелёных насаждений и так далее. Беднякам-колонистам привести в надлежащий вид собственные дома было нелегко, ибо живя в постоянной нищете, некоторые уже давно не заботились о своих убогих избушках и участках.

Под контролем комитета, созданного в 1841 году при губернском управлении по досмотру за деятельностью приказов, на территории немецкой колонии в Полтаве было посажено 367 тополей, вместо цоколей домов (их невозможно было сделать, так как избушки плетённые из лозы и камыша и обмазанные глиною, лишь по углам имели деревянные опоры) смастерили деревянные "завалинки" - завалинки обшитые доской. По инициативе первого председателя комитета, губернского предводителя дворянства Ивана Васильевича Капниста, сына писателя и изветсного общественного деятеля В.В.Капниста, в 1843 году в полтавской колонии был посажен общественный сад. Для этого жители выделили из средств немецкой общины 85 рублей, комитет - 90 рублей. Всю заботу об обустройстве, посадке деревьев, кустов, возведении ограды, взяли на себя староста приказа Юлиан Лешке и заседатели Циммерман и Мельцер. В саду росли и фруктовые деревья, и декоративные деревья, даже выращивали виноград. А чтобы посторонние туда не проникали, ворота запирались на замок.

Постепенно колония начала приобретать более приглядный вид, у зажиточных мастеров стали появляться добротные кирпичные дома. С годами поселенцы-ткачи улучшали своё материальное положение. Этому посодействовало то, что колонистов в начале 40-х годов XIX столетия передали в подчинение городского управления. Полтавский приказ гражданского призрения выдал им ссуду в сумме 40.000 рублей, сроком на 5 лет под 6%. По зову души и по своим способностям немцы начинают заниматься разными другими ремёслами, не только сукноделием. В 1840 году полтавская колония изготовила 40.000 аршин фланели, 15.000 аршин сукна и 60 суконных одеял.

C 1842 колонистам-ткачам полтавщины вернули право, которым они пользовались до 1818 года: поставлять изготовленное сукно непосредственно в казну, договоры с которой составлял комитет. Но ткачи не всегда могли брать на себя обязательства выполнять обговоренные заказы из-за низких цен на свою продукцию. Так, в 1852 году стоимость одного аршина сукна высшего качества составляла всего 78 копеек, а простого сукна - 68 копеек. Поэтому в 1852 году ткачи отказались поставить для кавалерии 7718 аршин серого, а для пожарных команд тёмно-зелёного и чёрного сукна. На следующий год они выполнили заказ - 26.250 аршин и им заплатили по 76 копеек за аршин. В 1858 году было изготовлено 20.000 аршин сукна, в 1859 году - 9.960, но цена упала до 74 копеек за высший сорт и 64 копейки за обычное сукно. Неустойчивые цены приносили большие материальные убытки изготовителям.

В 1852 году колонисты обратились к Харьковскому, Полтавскому и Черниговскому генерал-губернатору С.А.Кокошкину с просьбой, чтобы он похлопотал об их освобождении от государственных и других повинностей. На тот момент они платили налоги: мастер - 2 рубля 86 копеек в год, подмастерье - 1 рубль 43 копейки, ученик - 28 копеек. На пять лет колонисты были освобождены от налогов, потом ещё на пять лет, а затем им отказали, так как среди них уже стали появляться зажиточные ремесленники, а некотороые уже имели свои фабрики, которые приносили им значительные доходы.

Уже в первой половине XIX столетия в колониях начали действовать начальные школы, где дети учили Закон Божий, чтение и правописание на немецком языке. Точного времени открытия начальной школы в Немецкой колонии Полтавы не известно, но в исторических источниках указывается, что когда в 1832 году поселенцы построили первую свою Кирху (Церковь), то у немца Флориана выменяли дом для школы и отремонтировали его. В августе 1844 года учитель просил повысить ему жалование и отремонтировать помещения школы и писал, что начал работать в этой школе с 1835 года.

В 1831 году при Кременчугской Кирхе основано лютеранское одноклассное училище. Средства на его содержание Кирха выделяла в продолжении всего времени его существования до самой революции 1917 года. Известно, что в 1889\1890 учебном году в училище училось 16 мальчиков и 11 девочек и было выделено средств в сумме 405 рублей 75 копеек.

В Константинограде школа с 1844 года находилась в доме вдовы Доротеи Пецольт, а в 1846 году, было построено отдельное помещение с квартирой для учителя и комнатой для заседаний училищного комитета. В дальнейшем некоторые колонисты отдавали своих детей в гимназию.

Как известно переселенцам выделяли дома с участками огородов. По инструкции, их нельзя было продавать. Но встречались случаи, когда колонисты, как правило, одинокие, пожилые, бездетные люди продавали или передавали свои хозяйства. Так, в 1850 году Каменский передал свою усадьбу Августу Трепке с условием содержать его до его смерти. В Константинограде вдова колониста, Кристина Цирман, на таких же условиях, завещала своё имущество и жильё в вечное наследственное владение Фридриху Шоффе; Готфрид Михаэлис - Гофману и так далее. Обмен своими равнозначными усадьбами провели колонисты Ернест Бер и Богдан Мельцер. Но поскольку в этих сделках иногда допускались нарушения, то полтавский уездный предводитель дворянства С.Н.Коваленко в 1858 году на первый раз объявил строгий выговор членам приказа Вильгельму Трепке и Богдану Мельцер.

Колонисты научили сукноделию около 2000 помещичьих крестьян-крепостных губернии, уже в 50-х годах XIX столетия с помощью немецких мастеров многие помещики организовали свои собственные суконные фабрики в своих владениях, где работали крепостные ткачи. Среди немцев уже наметилась прослойка довольно зажиточных.

Самый богатый из них Юлиан Лешке изготовлял до 7000 аршин сукна из шерсти собственных овец. Он немало лет возглавлял приказ полтавских колонистов. Умер в 1853 году, оставив богатое наследство. Только в Одесском коммерческом банке он завещал детям 15.000 рублей. Его жена Анна Лешке арендовала суконную фабрику хорольского помещика Ивана Родзянко. Трое сыновей Лешке учились в частном пансионате преподавателя Петровского Полтавского кадетского корпуса Таксиса, а дочь - в частном пансионате в Харькове. Одна из дочерей Юлиана и Анны Лешке вышла замуж за Алоиза Едличку, учителя музыки Полтавского института благородных девиц, известного композитора и музыковеда. Их сын, родившийся в Полтаве, Эрнест Алоизович Едличка (1854-1904), после Полтавской мужской гимназии в 22 года окончил математический факультет Петербургского университета, затем поступил в Московскую консерваторию, где учился на фортепиано у профессора Клиндворта. Затем 3 года работал в ней преподавателем фортепианной игры, а уже затем его пригласили на должность профессора Берлинской консерватории. Эрнест Алоизович пробовал писать, но в основном посвятил себя педагогической деятельности. Со своими учениками, пианистами с уже хорошим музыкальным образованием, он проходил репертуар виртуозной игры. Э.А.Едличка был необыкновенно трудолюбивым человеком, как сейчас говорят трудоголиком, и умер в Берлине, как пишут его биографы, от чрезмерной работы, от переутомления.

После Юлиана Лешке приказом колонистов управлял Богдан Мельцер, который, главным образом, изготовлял фланель-7.000 аршин в год, фланелевые покрывала-250 штук в год и серое сукно-2.500 аршин. Затем - Август Трепке. Он изготовлял серого сукна 4.000 аршин, фланель 2.000 аршин, 100 покрывал в год.

Сын Августа Трепке Вильгельм, доживший до 1893 года, в своё время занимался изготовлением сукна и современем уже имел довольно хорошую фабрику, конный привод, машины изготовляющие вату и другое оборудование. Он изготовлял в основном фланель - 12.000 аршин, 300 белых одеял и 50 цветных фланелевых. На его предприятии работало 12 рабочих. Продукция фабрики Вильгельма Трепке была настолько красивой и качественной, что он отправлял её со своим собственным клеймом на Московскую выставку заводских, фабричных и ремесленных изделий. Кроме того двум своим сыновьям он оставил в наследство около 1800 десятин земельных угодий в Полтавском уезде. Фабрикант Август Кункель изготовлял 3000 аршин фланели и 200 одеял в год.

Это были наиболее богатые колонисты в Полтавской колонии. Другие, к примеру, изготовляли продукции: Вильгельм Миллер - на 800 рублей, Эдуард Клар - на 600 рублей, Самуил Миллер - на 500 рублей, Фридрих Капш - на 450, Карл Клар - на 700, Паде - на 600 рублей в год.

В Константиноградской колонии наиболее зажиточным считался Карл Трешау. Со станков его фабрики ежегодно выходило 300 аршин серого сукна, 2000 аршин фланели, 500 аршин байка и 100 покрывал. Его брат Готфрид Трешау изготовлял намного меньше. Вообще материальное положение рядовых константиноградских колонистов было намного хуже полтавских.

Во время 10-й Всероссийской переписи населения 1859 года в Полтаве, в пригороде "Немецкая колония" насчитывалось всего 64 двора, где проживало 1098 человек, из которых мужского пола - 670, женского - 428. Из всего населения колонии представителей немецкой национальности насчитывалось 354 человека обоих полов, 180 из них занимались изготовлением сукна.

До начала 60-х годов XIX столетия, как уже говорилось выше, периодически, в том числе и в течение последних 10-ти лет, колонисты освобождались министерством финансов от уплаты налогов, но в 1862 году министр финансов, вновь поставил вопрос о взимании налогов. Прошения немецких мастеров об освобождении от платежей в казну были отклонены. С одной стороны, их материальное положение к тому времени значительно улучшилось, с другой, в связи в реформами, которые проводились в стране, правительство уже готовилось утвердить положение об отмене особого положения колонистов, чтобы уровнять их в правах со всеми гражданами империи - мещанского, купеческого или сельского положения по их выбору.

Согласно положениям Комитета министров, утверждённых императором 29 июля (10 августа) 1866 года, все "фабриканты" должны были до конца года, не позднее 1 (13) января 1867 года, обязательно приписаться по их желанию и выбору, к городскому или сельскому обществу, без каких-либо новых льгот по уплате налогов и повинностей. Им разрешалось, также по их желанию, выехать из Российской империи. В связи с этим полтавское общество колонистов, за подписями 30 хозяев, обратилось к правительству по вопросу домов и земли: останутся ли они в их владении, так как многие немцы уже перестроили свои жилища или вместо когда-то старых избушек, построили добротные новые дома. Так, Вильгельм Трепке потратил на благосутройство своей усадьбы шесть тысяч рублей, Мельцер - четыре тысячи, Лешке - пять тысяч. В общей сложности на то время, в немецкой полтавской колонии было 45 десятин 1149 квадратных саженей земли и 47 домов. Колонисты сами построили и оборудовали пасторский дом ценою в четыре тысячи рублей и общественный двор, где находилось училище и всё это они передали лютеранской церкви.

В ноябре 1866 года немцы составили второй общественный "приговор". Имея возможность выкупить на окраинах Полтавы землю для частного пользования, они выявили желание приписаться к городскому обществу, и создать своё особое общество с условием, чтобы земля в колонии была распределена между ними поровну. Вместе с тем они просили освободить их от рекрутской повинности до 1(13) января 1867 года. Последний староста приказа Вильгельм Трепке, с разрешения полтавского губернатора Н.А.Мартынова, отправил министру внутренних дел телеграмму с просьбой разрешить колонистам не приписываться ни к какому обществу до полного рассмотрения их просьб. Это пожелание было удовлетворено.

30 мая (11 июня) 1867 года вышел закон который постановил:

  • -- а). За вызванными в 1808 году из-за границы и поселёнными в Полтавской губернии суконными фабрикантами закрепить права неограниченной собственности на имущество выделенное им от казны согласно царского указа от 27 декабря 1818 года;
  • -- б). Контроль за правильностью распределения этого имущества возложить на комитет созданный по улучшению положения суконных фабрикантов, поселённых в Полтаве и Константинограде.

    В августе 1867 года для решения вопросов по ликвидации дел колонии, было созвано общество полтавских колонистов, которые и постановили:

  • -- Дом построенный для пастора на общественные средства, вместе с домом, где находилось училище, передать в вечное пользование церковному совету лютеранской церкви.
  • -- Дом, в котором размещался приказ, продать на публичных торгах.
  • -- Пастбищные земли (сыше 45 десятин) распределить по количеству дворов колонии поровну, для чего избрать комиссию в составе Тренского, Кункеля, Брунзеля и Клара.
  • -- Пустующие земли между дворами Лешке и колежского асессора Нежинцева на Фабрикантской улице, граничащие с домом Ейслера (позднее Розенберга), разделить на четыре части и закрепить, согласно жеребьёвке к домам фабрикантов Штарке, Боде, Кункеля, Бера, как добавку к их усадьбам, поскольку они получили много меньше земли, чем другие.
  • -- Сад, принадлежавший обществу, а также землю за домами Клар, Мельцер, Капш и Шислер, граничащий с архиерейским садом, продать на публичных торгах.
  • -- Участок земли возле речки Ворскла размером в 715 квадратных саженей, выделенный колонистам городским советом для мытья шерсти вместо той, что отошла от них под архиерейский пруд, оставить, как и ранее, тем суконным фабрикантам, которые будут проживать в немецкой полонии.
  • -- Вычесть с Дитриха 50 рублей за пустующее место колониста Ауке, проданное ему в Кременчуге; если не заплатит, то этот участок продать.
  • -- Общественные средства и вырученные от продажи земель, сада и дома деньги распределить поровну между всеми колонистами, между мужчинами и женщинами.
  • -- Срок вклада комитетских и общественных сумм установить до 1(13) ноября 1867 года.
  • Вся работа по ликвидации полтавской колонии немцев-фабрикантов возлагалась на старосту приказа Вильгельма Трепке. На момент ликвидации в губернии немецких колоний, в Полтаве проживало 66 взрослых мужчин; женщин и детей-236 душ. Из них сукно изготовляли 20, а 18 работали по найму. Остальные занимались различными иными ремёслами: в том числе пять сапожников, один кондитер, один красильщик, три кузнеца, три облицовщика, два рукавичника, один каретник, один часовщик и так далее.

    В Константинограде из 57 колонистов сукно изготовляли 27 человек. Многие отсутствовали: одни работали в Таврической губернии, другие на Кубани, в Тамани, в разных уездах Полтавщины, часть из них освоила новые ремёсла.

    Полтавские колонисты свой общественный сад, а также землю находившуюся за усадьбами Клар, Мельцер, Капш и Шислер и граничила с архиерейским садом (где ранее была одна из усадеб гетьмана Кирила Розумовского, а затем его наследников), продали на публичных торгах. Сад купил за 1500 рублей помещик поручик К.П.Башкирцев - отец известной украинской художницы и писательницы М.К.Башкирцевой (1858-1884). Деньги вырученные от продажи сада разделили между 160 колонистами по шесть рублей каждому, а остальное отдали церковному совету при лютеранской церкви. Кстати Башкирцев со временем перепродал сад за ту же самую цену духовному ведомству, а с сооружением в 70-х годах XIX столетия на Колонистской улице помещения Полтавского духовного училища, сад передали ему.

    31 декабря 1867 года (12 января 1868) приказы колоний и комитет, ведавший делами колонистов губернии, по распоряжению полтавского губернатора Н.А Мартынова были закрыты и немецкие колонии на Полтавщине прекратили своё существование. С годами бывшая Немецкая колония застраивалась новыми сооружениями и изменила свой прежний вид.

    Приглашённые в начале XIX столетия в Полтавскую губернию по инициативе бывшего малороссийского генерал-губернатора князя А.Б.Куракина немцы-сукноделы, по происхождению в основном многодетные крестьяне-бедняки, сделали немало для налаживания на Полтавщине изготовления сукна, которое поставлялось в русскую армию и флот. Они заложили начало развития сукноделия на помещичьих крепостных фабриках губернии, подготовили много мастеров, а также первыми в губернии приступили к изготовлению фланелевых одеял и ряда других изделий. Слишком тяжело пришлось им приживаться в чужой стране, в новых для них условиях, особенно из-за недобросовестности и нечестности многих чиновников, которые несли ответственность за расселение колонистов, хотя немецким ткачам (которых называли "суконными фабрикантами") и предоставлялись некоторые льготы. Они составляли отдельные группы населения, которые не подчинялись, как другие группы, общегосударственным учреждениям, а имели свои: сначала инспекцию (до 1820 года), потом приказы, и наконец (с 40-х годов XIX столетия) комитет, которому подчинялись все приказы. Но министерство внутренних дел Российской империи так и не позаботилось о том, чтобы создать пересеелнцам человеческие условия проживания и работы, чтобы найти честного и квалифицированного специалиста, который бы разбирался в этой области, мог контролировать работу, следить за сбытом продукции, чтобы колонистов не обманывали чиновники, маклеры-поставщики сырья и скупщики готовой продукции.

    С развитием капитализма в Российской империи, с появлением больших фабрик со значительными капиталами и машинами для изготовления сукна, ручное производство ткачей-колонистов уже не отвечало времени. Их тяжёлый труд всё больше не оправдывал себя, не давал средств к существованию. Этим и объясняется постепенное уменьшение таких "домашних фабрик", количества мастеров и наконец, закрытия этих мелких предприятий.

    Почти за 60 лет проживания в Полтавской колонии, невзирая на заметную ассимиляцию среди её жителей преобладали немцы-наследники первых поселенцев, которые хорошо знали родной язык, сохранили в семьях культуру своих предков, их традиции, обычаи. С прекращением существования колоний они всё больше ассимилировалсь с местным населением, жили интересами той среды в какую приписались, и постепенно славянизировались...


    Страницы <<  предыдущая  следущая  >>

    Наши друзья :

    Українська-Мегашара.нет - портал для всієї України