• Он был потомком поволжских немцев-колонистов. В Полтаве его хорошо знали ещё в дореволюционные годы как учёного, врача-офтальмолога. Зигфрид Бернгардович Дегеллер родился в 1877 году в городе Сарепта на Поволжье. В 1904 году окончил медицинский факультет Московского университета и работал врачом-офтальмологом в городе Кисловодск. Там отдыхал полтавский врач А.А.Волькенштейн, он много рассказывал коллеге о полтавском прекрасном крае. В 1913 году З.Б.Дегеллер со своей семьёй переехал в Полтаву и с того времени постоянно проживал здесь. С 1913 по 1917 годы он работал в Полтавской фельдшерской школе преподавателем офтальмологии и географии, ординатором Полтавской богадельни (психбольницы), а также врачом Полтавского четырёхклассного землемерного училища. С установлением советской власти заведовал очным отделением 1-й Полтавской Советской поликлинники (потом областная поликлинника, ныне 1-я Полтавская обласная клиническая больница имени Н.В.Склифасовского).

    Вскоре после переезда в Полтаву Дегеллера постигло большое горе: во время эпидемии тифа умерла его жена. Он остался с двумя маленькими детьми - Ингой и Робертом, поэтому он попросил медсестру Дарью Дмитриевну Кушниренко (которая родилась в Диканьке, а в Полтаве проживала у своей сестры) помочь присмотреть за ними. Девушка забрала детей Зигфрида Бернгардовича к своим родственникам. Они скоро привязались к Дарье Дмитриевне, и через некоторое время она стала женой их отца, а им хорошей матерью. В 1921 году у Дегеллеров родилась совместная дочь Зоя. В семье установилось согласие и счастье.

    Зигфрид Бернгардович был автором многих трудов по глазным болезням, печатал свои статьи в журнале "Офтальмология" и в других медицинских изданиях. За научные работы ему присвоили звание доцента Харьковского мединститута.

    В начале Великой Отечественной войны З.Б.Дегеллер работал в Полтавском военном госпитале, оказывал помощь раненым, которые прибывали с фронта, а с приближением боевых действий к Полтаве со своей семьёй вместе с госпиталем эвакуировался в Кинешму Ивановской области. Там на протяжении 1941-1943 годов продолжал работать главным офтальмологом в военном госпитале. Согласно с жестоким сталинским указом о депортации всех советских граждан немецкой национальности в Сибирь, Казахстан и в другие места ссылок Загфриду Бернгардовичу несколько раз угрожал арест, но начальнику госпиталя удалось отстоять его перед всесильными органами, доказывая, что в условиях военного времени он является незаменимым специалистом по глазным болезням и лечении раненых.

    Вскоре после освобождения Полтавы Дегеллеры вернулись в родной город. Он, как и раньше возглавил офтальмологическое отделение областной больницы, назначается на должность областного окулиста. Он работает до последних дней своей жизни. Умер З.Б.Дегеллер 10 декабря 1949 года. Печатные труды, рукописи, часть личных документов его семья передала в Харьковский мединститут.

    Шестьдесят лет прошло с того времени, как ушёл из жизни хорошо известный старшему поколению полтавчан учёный офтальмолог, и в областной больнице после него работало немало талантливых, с золотыми руками специалистов своего дела, но много нынешних молодых врачей, к сожалению, не знают, что на протяжении долгого времени - в 1913-1941, 1944-1949 годах - здесь бессменно работал врач, как говорят, от Бога, заведующий глазным отделением, областной окулист, выходец поволжских немцев, высокообразованный интеллигент Зигфрид Бернгардович Дегеллер, для которого Полтава, которую он безмерно любил, стала родным городом.

  • Игуменья Феофания. 9 декабря 1968 года епископ Оренбургский и Бузулукский Леонтий в сопровождении соборного духовенства и в присутствии соборных сестёр и многочисленных мирян совершил обряд захоронения бывшей настоятельницы Козельщинского, Рождества Богородицы, женского монастыря Полтавской епархии, которая, пребывая уже давно за штатом, проживала в городе Оренбург, и здесь 7 декабря того же года закончился её земной путь. Невзирая на холодный зимний день, сотни прихожан, среди которых были и земляки с Полтавщины, пришли, чтобы проводить в последний путь высоко уважаемую ими матушку-игуменью. Они знали её как глубоко верующего и исключительно доброго человека, как игуменью Феофанию. Настоящее же, мирское имя её было давно забыто.

    Когда-то в миру она звалась Елизавета Васильевна Зон, потом стала писать свою фамилию "Зонова". Поэтому немало людей и знало её как Елизавету Зонову. Но настоящая её фамилия была Зон, поскольку отец её происходил из тех немцев-колонистов - ремесленников или представителей интеллигенции, которые с начала XIX столетия, а кое-кто и со второй половины XVIII столетия осели на территории Полтавщины, со временем ассимилировались с местным населением, но сохранили в своих семьях пунктуальность, трудолюбие, обычаи и традиции своих предков.

    Родилась Елизавета Васильевна Зон 2 августа 1889 года в городе Кременчуг Полтавской губернии (ныне город областного подчинения Полтавской области), на берегах Днепра-Славутича, с детства полюбила его всей душой. Училась в частной Кременчугской женской гимназии Е.Г.Воронянской; после окончания обучения работала в ней учительницей математики. Будучи глубоко верующей и чувствительной к чужому горю и страданиям, девушка с юных лет старалась нести людям добро. Она любила свою работу, была хорошим педагогом и воспитателем. Гимназистки уважали её, ценили способности и талант учительницы - в меру суровой, требовательной и одновременно такой по-матерински доброй. Но революция 1917 года и страшный период братоубийственной гражданской войны 1918-1920 годов, что последовал за ней, развал прежней системы образования, которой она была предана и нужна, окончательно привели Елизавету Васильевну к мысли, что в новой жизни её место только в святой обители.

    Одни из близких ей людей - родственников, друзей - погибли в кровавом горниле войны, другие - из тех, что работали в государственных учреждениях во время деникинщины, побаиваясь расправы большевиков, бежали вместе с деникинскими войсками на Кубань, затем бежали через Кавказ и Крым на Запад; некоторые из потомков бывших немцев-колонистов выехали в Германию ещё в 1918 и в начале 1919 годов. Елизавете Васильевне некуда было ехать, да она и не собиралась бежать, ибо считала себя коренной кременчужанкой. Она тут родилась, тут выросла, училась, работала. Здесь жили много близких, дорогих ей людей. Она любила свой родной город, такой опрятный, весь в зелени садов и скверов, любила красивый и могучий Днепр с его кристально чистой водой, которую, купаясь, пили, зачерпнувши в пригоршни. Всё тут было ей дорого. Это была её Родина, и она не могла ей оставить. Но выход из положения, которое сложилось, она, которую с детства приучили честно трудиться, делать людям добро, жить верою, согласно священным заповедям, видела для себя только в служении Богу.

    20 августа 1920 года, в тяжёлое время гражданской войны, Елизавета Васильевна пошла в Козельщинский, Рождества Богородицы женский монастырь, который в дореволюционное время был одним из лучших не только на территории Украины, но и всей империи, славился не только прекрасным собором, который называли жемчужиной Козельщины, но и образцовым ведением хозйства, большой духовной и культурно-образовательной, благотворительной деятельностью. В монастыре она проходит послух и тут её знают как Елизавету Зонову. Даже труднейшие испытания не пугали бывшую учительницу, теперь послушницу, ибо она испытала много горя в жизни. Через год Елизавета Зонова была пострижена в рясофор, а 28 сентября 1928 года архимандрит Александр (Александр Феофанович Петровский, с 1916 года благочинный монастыря) постриг её в монахини под именем Феофания. Позднее архепископ, арестованный в 1938 году УНКВД в Харьковской области, обвинённый "по подозрению в контрреволюционной пропаганде и агитации" умер в тюрьме Харькова в начале 1940 года.

    Неся послушание в обители, монахиня Феофания исполняла обязанности письмоводителя. Монастырь грабили банды, ценные культовые вещи забирали органы советской власти под видом помощи голодающим Поволжья или своим регионам, которые пострадали от засухи, либо на восстановление народного хозяйства. В конце 20-х годов ХХ столетия партийные и советские органы начали решительное наступление на храмы и монастыри. "По просьбам трудящихся" весной 1929 года монастырь Рождества Богородицы в Козельщине закрыли. Незадолго перед этим (по рассказам и легендам, которые до сих пор живы на Полтавщине) икона Божьей Матери, которая находилась на центральном входе в обитель и была копией чудотворного образа Козельщинской Богоматери, внезапно "заплакала" кровавыми слезами: на лике Пречистой ежедневно начали появляться багряные капельки. Боговерующие, которые стекались к святыне, плача, опускались на колени, молились, предчувствуя в недалёком будущем великое горе. Члены союза неверующих - безбожники руководящих партийных, комсомольских и советских органов - не допускали людей к иконе, багряные капельки-слезинки закрашивали краской, но через некоторое время они почему-то снова появлялись.

    Власти подвергли икону экспертизе, естесственно ничего не смогли найти и доказать, составили соответствующий документ о "лжечудесах иконы, выдуманных мракобесами", заставляли церковнослужителей и монахинь подписать этот документ, но они отказались. За отказ поставить свои подписи под актом о "лжечудесах" священник Илиодор (Данилевский), письмоводитель-монахиня Феофания (Зонова) и послушница Ганна Богаевская были высланы на Урал. Монахиню Феофанию вскоре освободили, священник Илиодор вернулся из ссылки в 1931 году, а судьба Ганны Богаевской не известна. По достоверным данным, Феофания и Ганна переписывались с владыкой Василием (Зеленцовым), который в 1929 - начале 1930 годов был в ссылке в Иркутском округе Сибири, сообщали ему о жизни Церкви.

    После закрытия монастыря основная часть его помещений использовалась под государственные и учебные учреждения. В бывшем соборе Рождества Богородицы, ограбленном, буквально ободранном всередине, организовали районный клуб. Прекрасный, исключительно богатый каменный, с ониксовыми украшениями его иконостас разбили, а его кусками выложили дорожки на бывшем монастырском дворе, на погосте.

    С началом Великой Отечественной войны 1941-1945 годов собор превратили во временную тюрьму. Здесь содержались под специальной охраной войск НКВД арестованные "враги народа" - интеллигенты, рабочие, крестьяне из Молдавии, западных областей Украины. Как рассказал одной из монахинь старожил Козельщины, содержались там некоторое время и пленённые в 1939 году польские офицеры, некоторых из них энкаведисты в одну из ночей расстреляли недалеко от собора в овраге. Под крышей храма несколькими ярусами, начиная с низу и до самого свода расположились деревянные нары, сбитые наспех из неоструганных досок, прикреплённые к полу и стенам. На них покотом на голых досках лежали жертвы сталинских репрессий, среди которых были и бывшие немцы-колонисты В августе 1941 года политзаключённых спешно вывезли на восток, а освободившееся место заняли части Красной Армии.

    Во время оккупации в Козельщине сначала был открыт храм в бывшей Преображенской тёплой церкви, а в 1942 году в игуменском корпусе возобновил свою работу Козельщинский, Рождества Богородицы, женский монастырь. Возродился он благодаря усилиям монахини Феофании (Елизаветы Зон), которая вернувшись на Украину после ссылки, проживала в Кременчуге.

    Уже вскоре после захвата города гитлеровцами Елизавета Васильевна была до глубины души поражена их жестокостью, нечеловеческим отношением к военнопленным и мирному населению. Завоеватели, которые объявляли себя верующими, затянутые ремнями с надписью на пряжках "С нами Бог" (Gott mit uns), грабили, с жестоким цинизмом добивали на улицах раненых, которые ослабевши, отставали от колонны или падали; потом начались массовые расстрелы еврейского населения. Елизавета Васильевна прекрасно помнила трудолюбие, честность, пунктуальность дедушки Карла и отца Василия Карловича, их доброту, их отношение к людям не по национальному признаку, а прежде всего по людским качествам. Они учили её не бояться никаких трудностей, жить, придерживаясь 10 христианских заповедей. Будучи образованной и мудрой, имея уже значительный жизненный опыт, она хорошо понимала, что оккупанты - это фашисты со страшной нацистской идеологией и в меру возможностей от них надо держаться подальше. Как когда-то в ужасные годы гражданской войны, так и теперь во время оккупации Елизавета Зон - монахиня Феофания глубоко понимала, что её место только в монастыре, и поэтому надо воспользоваться тем, что гитлеровцы разрешают открывать храмы и святые обители. Она должна в этот трудный час духовно поддержать и помочь всем, кто потерял близких, родных - сыновей, братьев, мужей, родителей, других дорогих им людей. Тем более, что в отчаянии и горе много верующих да и неверующих потянулись к храмам.

    С несколькими бывшими сёстрами-монахинями Феофания возрождает Рождества Богородицы женский монастырь и возглавляет его. 23 декабря 1942 года епископ Полтавский и Кременчугский Вениамин (Новицкий, позднее архиепископ Чебоксарский и Чувашский, затем Иркутский и Читинский) освятил монахиню Феофанию в сан игуменьи. Приветливая, интеллигентная и с педагогическим тактом, она по-матерински терпеливо и душевно относилась к сёстрам, мудро руководила общиной в то тяжёлое время. В монастыре в период оккупации насчитывалось до 100 и больше послушниц и монахинь. Много молодых девушек приходили в обитель, чтобы избежать насильного вывоза на каторжные работы в Германию. Добрая игуменья принимала всех, приучала и прилучала к духовной жизни. Большинство из послушниц потом принимали монаший постриг. Здесь находили приют и одинокие пожилые верующие женщины, которые не имели свои семьи, которым некуда было деться, не от кого было ожидать поддержки. Как когда-то её предшественницы, игуменья Феофания всем помогала, давала приют. Сёстры обители со всеми нуждающимися делились последним куском хлеба и миской постного борща.

    25 сентября 1943 года для жителей Козельщины наступил счастливый день освобождения от оккупации; вместе со всеми, послушницы монастыря приветствовали освободителей. Но и после этого женская обитель продолжала существовать в большой нужде, занимая правую половину игуменского корпуса с церковью. В левой его части расположилась Козельщинская общеобразовательная школа. Шум школьной жизни нарушал монастырский уклад, но прежняя закалка сестёр обители и понимание, что трудности переживают сейчас много людей, помогали им терпеливо преодолевать все жизненные невзгоды, находить успокоение в молитвах.

    В 1949 году по распоряжению органов советской власти Козельщинский, Рождества Богородицы женский монастырь был вновь закрыт, а основную часть его послушниц перевезли в Лебединский Свято-Николаевский женский монастырь (в село Лебедин тогда Киевской области, ныне Шполянский район на Черниговщине). Туда же вместе с другими сёстрами переехала и матушка Феофания. А когда в 1961 году закрыли монастырь и в Лебедине, она отправилась в Оренбург, где проживало много знакомых ей верующих, в том числе и украинцев, и где не было такого гонения на церковь, как на Украине. Там матушка Феофания ежедневно посещала богослужения, пропуская их только по состоянию здоровья, но и тогда молилась в своей келии. Такая же добрая, человечная как и на протяжении всей своей жизни, она никогда не была безразличной к человеческому горю, помогала всем кто нуждался в этом. В Оренбурге и окончился нелёгкий жизненный путь игуменьи Феофании, в миру учительницы Кременчугской частной женской гимназии Елизаветы Васильевны Зон.

  • Когда ехать поездом из Полтавы в Кременчуг, следующая за Кобеляками, километров за 20, будет железнодорожная станция Гановка. Расположена она на территории Лутовиновского сельсовета Козельщинского района, в состав которого входит и село под названием Гановка, его, как и станцию, кое-кто, особенно редакторы некоторых издательств, пытаются "перекрестить" на Ганновку. Поэтому во многих справочниках, в исторической литературе пишут их название с двумя "н". хотя со времени своего основания они были Гановками, ибо происходят от фамили Ган, собственников земель, через которые во второй половине XIX столетия пролегла колея Харьковско-Николаевской (ныне Южной) железной дороги. По состоянию на середину XIX столетия существовавшие тогда на юге Российской империи, в состав которой входили украинские земли, пути сообщения - водные и грунтовые - уже не удовлетворяли экономические нужды страны. Прежде всего в перевозках многочисленных грузов продовольствия, особенно зерна, в направлении к Чёрному и Азовскому морям. Тогда и возник проэкт прокладки железной дороги на юг для связи с портами. Строительство затянулось, хотя на юге ветку колеи начали сооружать раньше, а на отрезке от Харькова до Кременчуга - в 1868 году. Но уже летом 1871 года железной дорогой пошли грузы. Только со станции Гановка в конце XIX столетия отправлялось ежегодно около 450 тысяч пудов разного продовольствия, из них 400 тысяч пудов составлял хлеб, который выращивался на бескрайних плодородных прилегающих полях. Его везли отсюда до Николаева, а далее морем - за границу.

    Когда-то, в давние времена, обширными земельными просторами здесь владели багатые представители казацкой верхушки: Остроградские, Заньковские, Капнисты, Козельские. Потом, благодаря брачным связям (а некоторые и покупали или получали земли за службу), часть угодий перешла к другим собственникам. Так, в XIX столетии появляются здесь помещики не только с такими фамилиями, как Бразоль, Булюбаш, Лютовиновы или Сухотины, но и орусевшие и украинизованые немцы - Ган, Гельфрейх, Кун и другие. В 80-х годах XIX столетия Б.К.Гельфрейх и Я.П.Дейнекин владели селом Бригадировка, имели здесь свои имения; представителям многочисленной семьи Кун принадлежали небольшие сёла Андреевка, Елизаветовка, Карловка и Николаевка, которые и названия свои получили от имён старших собственников и их детей.

    Что касается Ган, предки которых когда-то прибыли из Германии в Российскую империю искать своего счастья, то они в 60-х годах имели в своей собственности небольшие сёла Гановка (Василий Николаевич) и Александровка (Василий Васильевич) Слово "ган" на древнем тюркском языке означало "порог" - речной порог (так древнеболгарские летописи называют днепровские пороги). Поэтому, возможно, тюркоязычные гунны - храбрые воины Аттилы, которые во время Великого переселения народов покорили большие просторы, в том числе значительную территорию Западной и Центральной Европы,- оставили там немало своих следов, оставили после себя не только фамилии, а и немцев - смелых воинов-конников, которые любили своё дело и для которых конь был всем. Полтавские Ган тоже принадлежали к любителям коневодства, в молодости почти все они служили в кавалерии.

    В списке дворян, внесённых в дворянскую родовую книгу Полтавской губернии, опубликованную в 1898 году, записаны: штабс-ротмистр Василий Николаевич Ган, утверждённый в дворянстве указом Геральдии 27 июня 1851 года, его сыновья: Николай, Михаил, Николай-второй и Василий, а также сыновья Василия - Владимир и Василий. Сын штабс-ротмистра Николай Васильевич (возможно старший) дослужился до чина капитана, оттого село Гановка, которое он получил в наследство от отца, носило ещё название Капитановка.

    После крестьянской реформы 1861 года, на время составления уставной грамоты (1869) год, как записано в документах фонда выкупленных учреждений (Центральный государственный исторический архив России, город Санкт-Петербург), село Капитановка, или Гановка, было собственностью майора Василия Николаевича, и досталось ему в наследство от отца - капитана Николая Васильевича Ган. По состоянию на 7 ноября 1868 года В.Н.Ган принадлежало в Гановке 88 душ - крепостных мужского пола, то есть 34 сельские семьи. Согласно уставной грамоте собственник выделял им 121 десятину земельных угодий (по 1 десятине 900 квадратных саженей на душу мужского пола), в том числе приусадебной - 8 десятин 2264 квадратных саженей, полевой (пахотной) - 104 десятины 2336 квадратных саженей и выгона для пастбищ - 7 десятин 200 квадратных саженей. На протяжении 49 лет, начиная с ноября 1869 года крестьяне ежегодно должны были платить в казну (с помещиками государство расчитывалось само) выкуп - 275 рублей 32 копейки. Общая сумма за весь период составила 4588 рублей 66 копеек. А дополнительные платежи - проценты в сумме 1147 рублей 16 копеек помещик подарил бывшим крепостным. Это свидетельствует о том, что В.Н Ган понимал материальное положение трудящихся, когда отказался от этих денег. Как известно, до 50-летия реформы государство погасило крестьянам долги, которые ещё оставались за ними, поэтому они заплатили значительно меньше, чем надлежало сначала.

    В дореволюционное время полтавские Ган, которые считали себя "настоящими украинскими казаками", как и их сосед и приятель, бывший собственник Козельщины П.И.Козельский, служили в уездных государственных учреждениях, занимались общественной работой. После революции 1917 года их судьба неизвестна. Возможно, как и много других представителей дворянских семей, часть их осела и трудилась где-то в больших городах, в том числе и в российских, там где не знали о их "дворянском происхождении". Кто-то мог выехать за границу. Эта немецкая фамилия сохранилась на просторах СССР, так как в первые годы советской власти такие "интернациональные корни" ещё не очень волновали властные структуры, их всесильные органы.

    О дальнейшей судьбе одного из рода Ган, Вера Никаноровна Жук, член общества немцев Украины "Возрорждение", кандидат исторических наук, написавшая книгу "Судьбою связаны с Украиной", узнала совершенно случайно (а может не случайно, может Господь так повелел). В 70-х годах ХХ столетия её племянник, преподаватель физкультуры, тренер по плаванью и специалист в отрасли нетрадиционных методов лечебной физкультуры, со своей женой работал в Магаданской области, где в то время заработная плата была выше, чем на Украине да и в других республиках. Вернувшись с Колымы и узнав, что Вера Никаноровна интересуется историей полтавских немцев, он рассказал ей об одном из неординарных посетителей своей спортивной школы, с которым познакомился в посёлке Кадыкчан и который приходил на занятия по лечебной гимнастике с намного младшей женой и больной дочерью. В свободное время они общались друг с другом, разговаривали и этот пожилой человек - Адольф Константинович Ган, писавшийся по национальности немец, хотя предки его давным-давно обрусели, рассказал о своём нелёгко м жизненном пути.

    Он, как и ряд его предков, связанных с Полтавщиной, тоже мечтал стать кавалеристом. Мечта его сбылась. В 30-х годах ХХ столетия старший лейтенант Адольф Ган служил в Красной Армии на Дальнем Востоке, командовал эскадроном. Он хорошо знал своё дело, был чутким, пунктуальным, справедливым к бойцам, пользовался уважением и у многих старших командиров и у подчинённых. Командира Ган и его эскдрон нередко отмечали, а когда во время войсковых учений его кавалеристы блестяще осуществили тяжёлый долгий переход в условиях тайги, сам Блюхер (1889-1938 - известный советский военный деятель, маршал Советского Союза) вручил ему награду. Молодому умелому командиру пророчили блестящюю куарьеру. Но... Вслед за арестами и расстрелами таких военноначальников, как Блюхер, Тухачевский, Якир, начался "поиск врагов" в нижних эшелонах командного состава Красной Армии.

    При этой "чистке" в поле зрения органов НКВД попал и А.К.Ган. Для энкаведистов его кандидатура наилучшим образом подходила под характеристику "изменника Родины" и "немецкого шпиона" - как говорится, по всем статьям. Сам "главный немецкий шпион" Блюхер вручал ему награду. Все кавалеристы его эскадрона гарцуют на своих конях, как настоящие гайдамаки или запорожцы. А заботится он о них, словно они почти генералы: "заигрывает" с подчинёнными, "завоёвывает" у них авторитет. И что это за командир-кавалерист, который слишком интересуется художественной литературой, историей да ещё и владеет несколькими языками? И это в то время, когда некоторые командиры-рубаки времён гражданской войны, имеющие звания повыше его, знают только один язык - "матерный"!

    Его арестовали по месту службы, на Дальнем Востоке. Поначалу, как "врага народа" приговорили к 10 годам каторжных работ в ГУЛАГе, потом добавили ещё 10 лет, потом ещё 10 лет проживания на спецпоселении на Колыме. За годы каторги первую семью он потерял, поэтому женился во второй раз, когда уже позволили поселиться в Кадыкчане. Как рассказал Адольф Константинович, то, что он был кавалеристом, его большая любовь к лошадям и спорту помогли ему выжить в страшных условиях ГУЛАГа. Когда после тяжёлого труда политзаключённый уже буквально "доходил", кто-то из гулаговского начальства решил, что он как бывший командир-кавалерист будет хорошим конюхом. Поэтому его перевели на конюшню ухаживать за лошадьми. А со временем - возить лес. Чтобы выжить в голоде, холоде и ещё тяжко трудиться, он, человек кристальной честности, который никогда не позволял себе взять что-то чужое или экономить на корме лошадей, сейчас, когда носил им овёс, брал несколько жменей себе в карман. Где-то его размачивал, потом жевал. Иногда немного зерна удавалось заварить. Тогда он и пил этот лечебный отвар. Овёс укреплял, добавлял сил, как и общение с животными, которым отдавал нерастраченную в нелюдских условиях свою душевную теплоту и ласку. Перевозить лес лошадьми было, конечно, легче, чем его валить. Так и проходили долгие годы каторги. Вышедши на волю, Адольф Константинович продолжал бороться за жизнь и постоянно занимался спортом, даже в немолодом уже возрасте. Потом, где-то на рубеже 80-90-х годов прошлого столетия, он со своею семьёй выехал, кажется в Белоруссию. Возможно. Оттуда родом была его жена. Так совершенно случайно удалось узнать о судьбе одного из рода Ган...


    Страницы <<  предыдущая  следущая  >>
    1 2 3 4 5 6
  • Наши друзья :

    Українська-Мегашара.нет - портал для всієї України