Православные праздники

    В этом путешествии мы с Вами побываем в небольшом районном центре Козельщина. Сразу могу Вас несколько огорчить. Сюда стоит поехать практически только чтобы полюбоваться прекрасным, конца 19 века, строением Козельщинского Рождественско-Богородицкого собора, побывать в монастыре, да воочию увидеть чудотворную икону Козельщинской Богоматери.
    В целом, Козельщина - это относительно большое село, со статусом районного центра с тихим и спокойным ритмом жизни. По этому не ожидайте увидеть здесь что-то сверхъестественное и необычное, а настройтесь на духовное восприятие той истории, которую я предложу Вашему вниманию.

    Итак, начну свой рассказ с далекого прошлого, а проще говоря, с первой четверти 18 века, когда в 1718 году полтавский полковник Черняк издал универсал на приказное сотничество в Кобелякской сотне Полтавского полка П. С. Козельскому, который и основал на землях, принадлежавших сотне небольшое поселение, а проще говоря, хутор. Вот с этого хутора названного по фамилии его владельца и начинается история Козельщины. С годами хутор заселялся и расширялся, и уже в 1764 году поселение упоминается как такое, которое входило в эту сотню. С 1765 года Козельщина отошла в Кобелякскую роту Днепровского пикинерского полка Екатерининской провинции Новороссийской губернии. С годами поселение увеличивало количество дворов и жителей, а в связи с новыми территориальными делениями входит то в Новосанжарский уезд той же губернии (1775 - 1783 гг.), то в Алексопольский, затем - Полтавский уезд Екатеринославского наместничества, с 1796 года - относится к Малороссийской губернии.
    С 1803 года в составе новообразованного Кобелякского уезда Козельщина вошла в образованную в 1802 году Полтавскую губернию. Пока нет документов, в которых бы указывалось хоть какое-нибудь приблизительное количество ее населения в этот период, но согласно переписи 1859 года в Козельщине числится: 71 двор, 455 жителей и селитряный завод. Где во второй половине 19 века имение, принадлежавшее роду Козельских по завещанию переходит в собственность Софии Михайловны Капнист (дочери математика М. В. Остроградского) супруге графа Владимира Ивановича Капниста одного из потомков русского писателя В. В. Капниста.
    Вот с этого момента и начинается главная история, которая прославила Козельщину, но не как населенный пункт, а лишь благодаря необычным свойствам чудотворной иконы Козельщинской Божьей Матери. Но все по порядку ...

    Первоначальное происхождение святой иконы определить невозможно. Только достоверно известно, что эта икона находилась в семействе Капнистов более половины столетия. По данным же семейного предания можно с достоверностью определить, что эта икона родовая и очень древняя.

    Бывший владелец Козельщины, Павел Иванович Козельский, умерший в 1879 году на 86 году жизни, после которого имение по дарственной досталось Софии Михайловне Капнист, происходил по матери из рода войскового писаря запорожца Сиромахи.
    Когда гетману Полуботку предложили отречься от гетманства, с обещанием значительного имущественного вознаграждения за это, он отказался. А вот его войсковой писарь Сиромаха - согласился, и за это ему было предоставлено выбрать любой участок земли в полное владение. Он выбрал участок в размере 10 тыс. дес. между реками Ингулом и Вербовой, который и был ему пожалован Высочайшим указом. Позже здесь были основаны два селения: Николаевка (на Ингуле) и Михайловка (на Вербовой), которые в последствии перешли по наследству Павлу Ивановичу Козельскому.
    Кроме того, Сиромаха, по желанию Государыни, был обвенчан в Петербурге с одной из её фрейлин итальянского происхождения, фамилия, которой, к сожалению, так до сих пор и неизвестна, но портрет ее сохранился. По этому в семействе Козельского всегда существовало предание, что образ Божьей Матери принадлежал жене Сиромахи. Кроме того, сам стиль написания иконы напоминает живопись итальянской школы того периода.
    Что же касается серебряной ризы, то есть предположение, что она была сделана матерью Павла Ивановича Козельского, Параскевией Дмитриевной Козельской.

    Икона имеет размер 8 на 6 вершков без рамки, а с позолоченной и эмалированной рамкой, сделанной в 1881 году, 10 на 8 вершков. Рамка, работы Постникова, была сделана в серебряном ряду на Никольской.
    Интересна запись об иконе самого Василия Ивановича Капниста в одном из его дневников. Он пишет: "Эта икона, в моем семействе, а также и в окрестностях издавна пользуется славой чудотворений. Жена моя в особенности всегда чтила икону эту, что заимствовали от нее и наши дети".
    На иконе изображена Божья Матерь, на коленях которой в полулежащем положении покоится Предвечный Младенец, держащий в правой руке крест. В стороне от изображения стоит чаша и около неё лжица.
    Издавна сложилось такое поверие, что кроме помощи в болезнях душевных и телесных эта икона помогает молодым девицам, желающим устроить свое семейное положение. При этом необходимо, чтобы молящийся чистил ризу на святой иконе, вытирая ее осторожно чистым полотенцем. И сколько раз была при подобном обращении к иконе произнесена молитва, на столько удачно устраивалась судьба того, кто обращался к образу Божьей Матери! Поэтому неудивительно, что риза на этой иконе постоянно блестела, как солнце.

    Возможно, что так никто и не узнал бы о чудодейственных свойствах этой иконы, если бы не одно обстоятельство, круто изменившее как жизнь ее владельцев, так и историю самой Козельщины.

    Вы знаете, я не раз слышал историю о чуде, которое проявила эта икона. Но как Вы сами понимаете, история, которую рассказывают разные люди, может и звучать по разному, а тем более переписанная и пересказанная множество раз. По этому, я думаю, будет лучше, если невероятную историю об этой иконе вы услышите почти из первых уст.
    В Полтаве долгие годы проживала монахиня мать Антония - в миру Нина Николаевна Желтовская, которая в послевоенные годы находилась в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре. Долгое время она переписывалась со священнослужителем, в свое время известным и в Полтаве церковным и общественным деятелем А. Г. Введенским. Он в последний период своей жизни жил в городе Троицке Челябинской области, а в годы гражданской войны проживал в Одессе, где судьба свела его с Марией Владимировной Капнист.
    Ниже приведу письма Александра Введенского, написанные в 1953 году м. Антонии (Н. М. Желтовской), в которых говорится об образе Козельщинской Богоматери и судьбе Марии Капнист и которые поведают Вам историю чудодейственности иконы Козельщинской Богоматери.

    "Здравствуйте, возлюбленная о Христе сестра Антония!
    Приношу глубокое, сердечное спасибо Вам за письмо, внимание и исполнение моей просьбы. Хотя образ еще не получен, но я верю и надеюсь, что он будет, и тогда первые молитвы перед ним я вознесу за Владыку Палладия, за игуменью Иннокентию, за Вас, сестра Антония, и за всех сестер Вашей обители.
    Вы просите меня описать историю моего знакомства с Марьей Владимировной Капнист и ее последние дни жизни у меня. Извольте. Я с радостью делаю это, потому что история эта весьма знаменательна, поучительна и интересна...

    ...В 1920 г., когда хлынул поток беженцев в Одессу (в то время я был протоиереем Одесского собора), ко мне пришла одна беженка по фамилии Армашевская снимать комнату. Она понравилась мне, и комнату я сдал ей. Вечером того же дня она попросила меня на чаек. Я прихожу и вижу на стене образ К[озельщинской] и[коны] Б[ожией] М[атери]. Я немного смутился. Она заметила моё смущение и спрашивает, в чём дело. Я рассказываю ей то, что Вам сейчас пишу. И замечаю, как её лицо меняется, глаза наполняются ужасом, она схватывает голову свою руками, потом берет меня за руку и говорит мне:
    - Господь услышал Вашу молитву. И перед Вами не свидетельница чуда, а сама виновница чуда. Я - Марья Владимировна Капнист.
    - Но Ваша фамилия Армашевская? - спрашиваю я.
    - Да, но это по мужу. Надо Вам сказать, что я, получив исцеление, дала Богу обет никогда не выходить замуж. Но нарушила этот обет, и как же Господь наказал меня. Мой муж оказался горьким пьяницей. От него я имею сына и дочь. Он умер от запоя. Потом я вышла замуж за профессора Армашевского, бывшего городским головою г. Киева. Как я любила его. Но его расстреляли, и я бежала сюда.
    - Так расскажите, как же Вы исцелились, - спросил немного пришедший в себя я.
    - А вот слушайте. Я училась в Полтавском институте благородных девиц. Училась хорошо. Была общей любимицей. Меня чуть ли не на руках носили, п[ри] ч[ем] отец мой, когда приезжал в институт, то всем-всем подарки привозил: и подругам, и начальнице, и воспитательницам. Любимым моим занятием было прыгать по лестнице, по ступенькам сверху вниз. Сначала через две, потом через три. А раз перепрыгнула через пять. И впервые почувствовала боль в ступне ноги. Сначала скрывала эту болезнь. Но она становилась всё острее и больнее. Воспитательница обратила внимание, пригласила врача, и оказали первую помощь. Но боль не унималась. Появилась опухоль, стало выкручивать ногу. Пригласили профессоров из Киева. После совещания забинтовали в гипс. Так пролежала до св. Пасхи. Родители мои собирались в храм. И меня звали. Но я подумала, что буду там всем в тягость, и не поехала. И хорошо сделала. Когда они уехали, со мною случилось новое несчастье. Вторую ногу стало выворачивать. И я пережила новые мучительные боли. Вызвали экстренно врачей и вторую мою ногу залили в гипс. И вот 2 года лежала я в гипсе, как труп. Сколько приезжало врачей из Москвы, Харькова, Киева, не помню уже. И вот как-то домашний фельдшер дал совет обратиться к парижскому профессору Шарко, слава которого гремела по всей Европе. Может быть, у дочери Вашей болезнь возникла на нервной почве, - говорили фельдшера.
    Отец мой на всё готов был, лишь бы помочь мне. И он написал Шарко. Тот ответил, что специально в Полтаву не поедет, но в Москве готов осмотреть больную дочь. Назначен был день приезда Шарко в Москву. Начались приготовления к отъезду. Мучительные были дни.
    Мать почти оставила меня одну. А я каждую минуту зову ее посидеть, поговорить, успокоить. Наконец, мама устала от моих просьб, и раз приходит и приносит мне образ Б[ожией] М[атери] и говорит:
    - Маша, вот наш фамильный образ. И в нашей семье живет такое предание: если кто из больных приложится к образу и почистит его, тот обязательно выздоровеет. - С этими словами и подает мне образ Б[ожией] М[атери] - а я тут же подумала: хочет отвязаться от меня. Но я образ все-таки взяла и полотенцем отерла его и, усмотревшись в лик Божией Матери стала молиться:
    - Пречистая Богомати! Я - калека. Мне горькая жизнь уготована. Возьми меня к Себе или восстави от одра болезни.
    В один миг сильная боль, появившая[ся] в позвоночнике, заставила меня закричать и лишила меня сознания.
    Все сбежались на мой крик. Я вскоре очнулась и почувствовала, что ко мне вернулась способность владеть ногами.
    - Мама! Я исцелилась! - воскликнула я.
    - Перестань, Маша, этим не шутят.
    - Но посмотри, посмотри, я шевелю ногами.
    Действительно, я исцелилась. Позвали врача, сняли гипс, я поднялась, села на кровати, а потом бросилась на шею матери. Но ноги ослабели, и я снова улеглась на постель.
    С этих пор я быстро стала крепнуть и к отъезду в Москву ходила, как и все.
    Я не стану описывать, как мы поехали в М[оскву], что говорили профессора и, что говорил Шарко. Скажу только, что Шарко сказал отцу:
    "Если бы не профессора, лечившие больную, то я не поверил бы Вам".

    Весь 1920 г. М[ария] В[ладимировна] прожила у меня, на Кузнечной ул., д. 14, кв. 19. Жила она тихо, спокойно, часто посещала церковь, а вечера проводила с моей семьей в душеспасительной беседе. К концу года появились у нее нарывы на голове и оч[ень] большие. Она почувствовала надвигающуюся смерть и причастилась. Исповедь ее была на редкость глубокая - сердечная, христианская.
    Умерла в полном примирении со всеми. Последние ее слова были: "Господи, спаси от бед сестер моей обители. Батюшки, никогда не забывайте в своих молитвах моих дорогих сестер". И с этой молитвой умерла.
    Похоронена она мною в 1921 г. на Одесском 3-м кладбище под фамилией Армашевская (по 2-му мужу).
    Мир праху ея и вечный покой ея душе!...

    ...Душевно Ваш прот[оиерей] Ал. Введенский".

    Это исцеление произошло 21 февраля (5 марта) 1881 года. С тех пор ежегодно совершается празднование в честь этой иконы.
    Но история на этом не заканчивается.
    Слухи о чудодейственном исцелении дочери графов Капнистов от иконы быстро разнеслись далеко за пределами Козельщины. И сюда потянулись многотысячные толпы верующих, стремившихся исцелиться, излечиться от всех своих недугов.
    С разрешения архиепископа Полтавского Иоанна граф Капнист построил небольшую часовню. В ней 23 апреля (5 мая) 1881 года была установлена икона Козельщинской Богоматери. С утра до вечера многолюдные толпы шли и шли к часовне, везли на подводах, несли и вели под руки тяжелобольных. Потекли и пожертвования на образ Козельщинской Богоматери деньгами, ценными вещами. Таким образом, достаточно быстро собрался капитал в десятки тысяч рублей, посуда, драгоценности: бриллианты, жемчуг, аметист, бирюза и др. 8 (20) сентября 1881 года, в день Рождества Богородицы, была заложена церковь, которая сооружалась стараниями В. И. Капниста. 7 (19) сентября 1882 строительство закончили, церковь освятили, а 30 декабря 1883 (11 января 1884) года для нее было определен двухкомплектный причт. В 1883 году здесь соорудили квартиру для причта, помещения для богомольцев, прибывающих зимой, больницу и аптеку.

    Поток людей в Козельщину не уменьшался, и В. И. Капнист добился от Синода разрешения создать религиозную общину. На ее содержание он подарил 100 десятин земли из своего донского имения, а графиня - 25 десятин с Козельщинского владения. 1 (13) марта 1885 г. Синод своим указом дал разрешение учредить при Рождественско-Богородицкой церкви Козельщинскую женскую религиозную православную общину. 6 (18) апреля 1886 года сюда прибыли первые 20 монашек во главе с монахиней Золотоношского Красногорского монастыря второго класса Олимпиадой. 3 (15) июня состоялось торжественное перенесение иконы из часовни в церковь, а на следующий день - не менее торжественное открытие общины.
    Начинается интенсивное строительство различных вспомогательных помещений: в 1887 - сооружается "странноприимный дом", дом для причта, в 1888 году основана школа иконописи, в которой учились способные монахини. Первым учителем в ней стал талантливый мастер-художник, крестьянин из Карловки Г. М. Глущенко. В том же 1888 году возводится полутораэтажное помещение на каменном фундаменте, где открывается церковная женская двуклассная школа. Здесь воспитывалось 30 девочек, в основном из семей церковнослужителей. 20 учениц из бедных семей находились на полном содержании монастыря, остальные - с оплатой 60 рублей в год. Школа имела прекрасную для тех времен библиотеку.
    Кроме общеобразовательных предметов, девочки учились кулинарии, рукоделию, рисованию (которое позволяло талантливым ученицам подготовиться к занятиям в школе иконописи при общине). Основным же заданием церковноприходской школы было: подготовить девушек, чтобы они стали хорошими женами, матерями и хозяйками.


    Страницы <<  предыдущая следующая  >>
    1 2

Наши друзья :

Українська-Мегашара.нет - портал для всієї України